Интервью с Фатимой Мухаммад, уйгурской мусульманкой в изгнании
В 1949 году Восточный Туркестан перешёл под контроль китайских коммунистов. Под властью Китая уйгурская идентичность и культура подвергаются подавлению, что порождает непрекращающееся сопротивление оккупации. Хотя китайская политика, направленная против уйгурской идентичности, вызвала международную обеспокоенность, в противодействии геноциду уйгуров достигнут незначительный прогресс — включая массовые задержания в „центрах перевоспитания“ и концентрационных лагерях наряду с крайним подавлением религии и культуры. L24 побеседовал с Фатимой Мухаммад, уйгуркой, ныне живущей в изгнании на Западе: её муж, родственники и родина были поглощены репрессивным китайским государством и его политикой. Фатима рассказала L24, какой была жизнь для её народа и её семьи.
_______________________________
L24: Не могли бы вы кратко рассказать о себе и о нынешнем положении мусульман в Восточном Туркестане?
Фатима Мухаммад: «Я — Фатима Мухаммад, мне 58 лет. Я родом из Кульджи, Восточный Туркестан. Я покинула свою страну вместе с мужем и двумя детьми в 1999 году и обосновалась на Западе. Мы с мужем и детьми решили вернуться в Восточный Туркестан в 2014 году, чтобы забрать деньги из нашего бизнеса там. Но из-за репрессивной китайской политики против уйгурских мусульман мы ничего не смогли сделать.
«Мы не смогли ни забрать деньги из нашего бизнеса, ни продать собственный дом. Из-за всех ограничений мы были вынуждены снова уехать. За два дня до отъезда из Восточного Туркестана китайский режим забрал паспорт моего мужа, и он не смог уехать вместе с нами. По сей день он остаётся там. У нас нет с ним никакой связи, и мы даже не знаем, жив он или нет».
L24: Каким был Рамадан в Восточном Туркестане до китайской оккупации, что он значит для уйгуров и как вы обычно соблюдаете благословенный месяц и Ид? Как всё изменилось после китайской оккупации?
Фатима Мухаммад: «Когда я была ребёнком в 1970-х годах, никакого Рамадана не было — это было во время правления Мао в оккупированном Восточном Туркестане. По сути, мы ничего не знали о своей религии. Мы даже не знали, кто наш Пророк Мухаммад ﷺ. Лишь пожилые люди молились раз в день, а мы даже не знали значения слова „бисмилла“ („во имя Аллаха“). Не было мечетей, не было исламских приветствий, и почти не осталось следов ислама.
«Всё, что мы знали, — это то, что мы мусульмане, и всё. Мои дедушка с бабушкой и старшие немного знали об исламе, но не учили молодёжь, потому что боялись китайского режима. С детства я до сих пор ясно помню некоторые антиисламские меры, которые китайский режим навязывал нам, уйгурским мусульманам, — например, когда они бесплатно установили радиоприёмник в каждом доме и трижды в день транслировали коммунистические программы, восхвалявшие Мао Цзэдуна.
«Теперь я знаю, что эти программы транслировали во время молитвы. Они разрушили множество масджидов (мечетей), а те, которые не разрушили, превращали в свинофермы и заставляли имама мечети ухаживать за свиньями. Когда я училась в школе, они уже в третий раз изменили наш уйгурский алфавит, так что наши родители не знали того алфавита, который мы учили, а мы не знали их алфавита. Ещё до моего рождения и по сей день цель китайского правительства всегда состояла в том, чтобы искоренить нашу религию, ислам, и нашу уйгурскую культуру.
«После смерти Мао новое правительство немного изменило свою политику в Восточном Туркестане: в 1987 году вышел перевод Корана на уйгурский язык, и мы начали постепенно понимать свой дин (религию). С тех пор и до 2014 года мусульмане в Восточном Туркестане соблюдали пост во время Рамадана, но главным образом это были пожилые люди. Тем, кто работал в подконтрольных государству учреждениях, поститься не разрешалось. С момента ужесточения репрессивной политики китайского режима против уйгуров в 2014 году и по сей день исповедовать ислам не разрешается никоим образом, не говоря уже о посте в Рамадан.
«Рамадан важен для уйгурских мусульман, ведь они знают, что это один из пяти столпов ислама. До того как уйгурам запретили поститься, они соблюдали пост, как и другие мусульмане по всему миру. Они собирались с семьёй и друзьями и вместе устраивали ифтар (трапезу для разговения). Они праздновали Ид (праздник в конце месяца поста Рамадан), как и другие мусульмане. Единственное отличие в том, что во время Рамадана и Ида на них налагались определённые ограничения китайского режима.
«Альхамдулиллях (хвала Аллаху), уйгуры за рубежом, как я и моя семья, могут свободно поститься в Рамадан. Альхамдулиллях, мы можем соблюдать все стороны нашего дина — например, хиджаб и молитву. В прошлый Рамадан мы с подругами были в мечети для итикафа (уединения в мечети на десять дней), а об итикафе я никогда не слышала в Восточном Туркестане».
L24: Какой аспект Рамадана самый тяжёлый, учитывая нынешнюю ситуацию в Восточном Туркестане? Как людям пришлось приспосабливаться или менять свои обычные традиции в этих обстоятельствах, могут ли они соблюдать этот месяц и праздновать Ид?
Фатима Мухаммад: «В настоящее время в Восточном Туркестане нет Рамадана. Нет и Ида, поскольку нет праздничной молитвы. Им разрешено лишь соблюдать уйгурскую традицию накрывать стол со сладостями, навещать родных и друзей и транслировать праздничные программы, но даже эти праздничные передачи совсем не исламские и обильно пропитаны китайской культурой и доктриной. Здесь также важно упомянуть, что день Ида в Китае определяет государство, так что там нет такого понятия, как наблюдение за луной или следование соседним мусульманским странам, и чаще всего они выбирают день, отличающийся от большей части исламского мира.
«Я скучаю по своей семье дома, в Восточном Туркестане, особенно в Рамадан и Ид. Несколько лет назад я нашла нескольких своих родственников в приложении Douyin. Я смотрю видео, которые они выкладывают, чтобы узнать, как у них дела. Я могу только молча смотреть, ведь я не хочу навлечь на них неприятности со стороны китайского правительства, написав им. Каждый раз, когда они выкладывают видео семейных встреч, я внимательно смотрю, все ли на месте, но всякий раз моей младшей сестры и племянника там нет. Очевидно, что они в концентрационных лагерях, ведь раньше они молились и были религиозными».
L24: Когда вы смотрите на положение уммы в наши дни, особенно в отношении Рамадана, что вы думаете о положении мусульман? Каким, по-вашему, должно быть решение нынешнего состояния мусульман и что им следует делать в этот благословенный месяц, чтобы что-то изменить?
Фатима Мухаммад: «Каждый Рамадан у меня разрывается сердце, когда я думаю о моих братьях и сёстрах-мусульманах в Восточном Туркестане. Пока мы с волнением ждём Рамадана, они находятся под гнётом и не имеют свободы исповедовать религию. У них есть лишь иман (вера) в сердцах, но они не могут ни действовать, ни произнести что-либо, связанное с исламом.
«Они не могут ничего сделать со своим положением, ведь у них нет голоса, а за всеми их передвижениями пристально следят. Они находятся под строгим контролем в условиях репрессивной политики.
