Автор: Обейда Амер Гадбан
В первой из двух частей анализа Обейда Амер Гадбан — аспирант отделения военных исследований Королевского колледжа Лондона — рассматривает стремительные и агрессивные действия Израиля в Сирии после падения Башара аль-Асада в декабре 2024 года. Опираясь на военные сводки, региональные политические документы и научный анализ, эта статья описывает эволюцию целей Израиля, его стратегию буферной зоны и более широкую доктрину безопасности, которая теперь определяет его присутствие на юге Сирии.
______________________________
Всего через два дня после краха режима Башара аль-Асада израильские самолёты с рёвом пронеслись над сирийской границей, нанося точечные удары, превращавшие бункеры прежнего режима в огненные шары. В образовавшемся вакууме власти Израиль расширил свои операции вглубь юга Сирии — уже не реагируя на нестабильность, а активно формируя её.
Сотни авиационных и ракетных ударов обрушились на сирийские военные объекты — базы, аэродромы, самолёты и склады оружия, — уничтожив то, что осталось от арсенала режима. Израильские сухопутные силы вошли на юг Сирии, заняв бывшую буферную зону под наблюдением ООН и несколько городов в провинции Эль-Кунейтра. Прежнее перемирие утратило силу, утверждал Израиль, поскольку не осталось режима, который бы его соблюдал.
К концу марта 2025 года Израиль осуществил по меньшей мере 70 наземных вторжений и более 30 кампаний авиаударов, расширив операции от района Дамаска до Деръа. Армейские патрули теперь передвигаются по деревням сразу за границей.
В деревне Куйя израильские войска вступили в перестрелку с местными вооружёнными жителями, защищавшими свои дома. Армия ответила артобстрелом и авиаударами, убив по меньшей мере семерых мирных жителей, — кровавый инцидент, вызвавший международное возмущение.
Официальные лица подают эти действия как меры безопасности. «Цель — не допустить, чтобы юг Сирии стал вторым южным Ливаном», заявил министр обороны Исраэль Кац. Премьер-министр Нетаньяху вторил этой формулировке, называя военное присутствие оборонительным щитом.
Но агрессия подпитала вооружённое сопротивление и вызвала осуждение. Новое правительство Сирии во главе с президентом Ахмадом аш-Шараа потребовало полного вывода израильских войск, настаивая, что будет соблюдать линии разъединения 1974 года. Однако Израиль не подаёт признаков отступления. То, что начиналось как упреждающие действия, превращается в долгосрочный пояс безопасности внутри Сирии — милитаризованный, укреплённый и бессрочный.
Стратегическое видение: держать Сирию слабой и разделённой
С уходом Асада Израиль оказался на стратегическом перепутье. Его доктрина национальной безопасности выделяет три сценария будущего Сирии: стабилизация при умеренном, ориентированном на Запад центральном правительстве; радикализация под исламистской осью (например, «Братья-мусульмане», Турция, Катар); либо фрагментация в слабую конфедерацию полуавтономных регионов. Израиль отдаёт предпочтение первому и третьему исходам и уже принимает меры, чтобы соответствующим образом сформировать послевоенный порядок в Сирии.
По данным Дохийского института исследований и политических исследований, ключевые цели включают: подрыв сирийской армии, чтобы не допустить формирования сколько-нибудь сильной национальной армии; закрепление за собой части юга для создания буферной зоны за Голанскими высотами; поощрение раздробленности по конфессиональным и этническим линиям, чтобы держать Дамаск слабым; позиционирование Израиля как «защитника меньшинств» — друзов, христиан и курдов; и блокирование появления «враждебного» или независимого сирийского государства.
Удары Израиля по военной инфраструктуре призваны оставить Сирию зависимой от внешних покровителей и неспособной бросить вызов Израилю. Решение занять буферную зону было принято в день падения Асада, что привело к появлению контролируемого военными пояса, уходящего вглубь сирийской территории.
Некоторые израильские аналитики открыто поддерживают раздробленную Сирию, разделённую на алавитские, суннитские, курдские и друзские анклавы. Расколотая страна, утверждают они, была бы слишком поглощена внутренними проблемами, чтобы представлять угрозу.
Возрождая свою доктрину «союза меньшинств», Израиль заявляет, что действует как защитник уязвимых групп. Официальные лица особо подчёркивают защиту друзов, используя гуманитарную риторику, чтобы оправдать вмешательство и заручиться местными союзниками. Пока мировые державы обсуждают восстановление Сирии, приоритетом Израиля остаётся доминирование в сфере безопасности — даже ценой единства или суверенитета.
Инструменты и тактика: огневая мощь, меньшинства и прокси
Подход Израиля сочетает грубую силу и «мягкую силу». Его воздушная кампания беспрецедентна по масштабу: удары наносятся по складам оружия близ Дамаска, колоннам в восточной пустыне и даже по небольшому военному флоту Сирии. Продолжающаяся кампания ЦАХАЛ включает авиацию, наземные вторжения и спецоперации.
Защита меньшинств: сфабрикованное вмешательство
Ещё один важный инструмент — обширная разведывательная сеть Израиля и местные союзы. В частности, Израиль наладил контакты с друзской общиной юга Сирии. Друзы, сосредоточенные в провинции Эс-Сувайда и части Голанского региона, — меньшинство, которое Израиль рассматривает как потенциального союзника против суннитских экстремистских группировок.
В начале 2025 года израильские руководители пообещали их защищать. Когда в Джарамане вспыхнули столкновения между правительственными силами и проасадовским друзским ополчением, Израиль пригрозил вмешаться. Позднее появилось новое ополчение — Военный совет Эс-Сувайды (SMC), — предположительно координируемое с Израилем и вооружённое из брошенных складов режима. Эти отношения отражают более широкую стратегию Израиля: разжигать сектантство и использовать союзы с меньшинствами для наращивания влияния и оправдания военного вмешательства.
Израиль также проявляет негласную поддержку курдским силам на северо-востоке Сирии, рассматриваемым как оплот против исламистских повстанцев и турецкого влияния. Исторические связи с курдскими движениями теперь определяют потенциальное сотрудничество с автономной администрацией под курдским руководством. Один анализ сформулировал это чётко: Израиль «продвигает свои интересы под предлогом защиты групп меньшинств».
Влияние через прокси и давление
Тайные операции, разведка и дипломатия дополняют арсенал Израиля. «Моссад», вероятно, действует в Сирии, нанося удары по боевикам, иранским агентам или местным лидерам. Тем временем Израиль, как сообщается, лоббировал в Вашингтоне отказ от помощи Дамаску и сохранение санкций.
Подталкивая США и Европу к отказу в признании или помощи правительству, Израиль надеется держать Дамаск слабым и изолированным на международной арене. Отказываясь напрямую взаимодействовать с новым правительством Сирии, Израиль полагается на координацию с США и закулисные переговоры с Россией.
Появляются также сообщения о координации Израиля с некоторыми племенными или местными лидерами на востоке Сирии, чтобы не допустить возвращения проиранских ополчений, — ещё один слой стратегии разведки и местных прокси.
Сами инструменты, которые Израиль использует для утверждения контроля, несут в себе риски и ограничения. За тактическими победами и территориальными приобретениями расширяющаяся кампания Израиля порождает взрывоопасную смесь недовольства, сопротивления и международной тревоги, поднимая вопрос: обеспечивает ли эта стратегия безопасность Израиля и его целей — или создаёт почву для будущего хаоса.
Вторая часть этой серии рассмотрит риски, теперь возникающие из-за расширяющегося присутствия Израиля в Сирии, — от растущего сопротивления гражданского населения до нарастающей напряжённости с Турцией и международными державами. По мере того как Израиль закрепляется, вопрос состоит не только в том, что он надеется предотвратить, но и в том, что он может спровоцировать.