Интервью с Абдурехимом Гени, правозащитником

В 1949 году Восточный Туркестан перешёл под контроль китайских коммунистов. Под властью Китая уйгурская идентичность и культура подвергаются подавлению, что порождает непрекращающееся сопротивление оккупации. Хотя китайская политика, направленная против уйгурской идентичности, вызвала международную обеспокоенность, в противодействии геноциду уйгуров достигнут незначительный прогресс — включая массовые задержания в „центрах перевоспитания“ и концентрационных лагерях наряду с крайним подавлением религии и культуры. L24 побеседовал с Абдурехимом Гени, нидерландским уйгурским правозащитником, о положении уйгуров в оккупированном Восточном Туркестане. Девятнадцать членов его семьи, наряду с миллионами других уйгуров, заключены в китайских концентрационных лагерях в Восточном Туркестане.

_______________________________

L24: Не могли бы вы рассказать о нынешнем положении мусульман в Восточном Туркестане?

Абдурехим Гени: «Положение уйгуров — преимущественно мусульманской, тюркоязычной этнической группы, проживающей в Восточном Туркестане (также известном как Синьцзян), — остаётся крайне тяжёлым. Само их существование находится на грани исчезновения из-за продолжающегося геноцида, начавшегося в 2017 году под предлогом излечения „исламских вирусов в их умах“.

С того года китайское колониальное правительство заключило миллионы уйгуров и других тюркских мусульман, включая казахов, киргизов, узбеков, татар и других, в концентрационные лагеря. Те, кого не задержали, сталкиваются с непрекращающейся слежкой, религиозными ограничениями, принудительным трудом, принудительной стерилизацией и принудительными межэтническими браками с ханьцами (в основном уйгурских женщин с мужчинами-ханьцами).

Создана обширная сеть лагерей перевоспитания, где уйгуров удерживают против их воли и подвергают невообразимым преступлениям против человечности. К ним относятся принудительные признания, изъятие органов, систематические изнасилования, пытки, гибель людей и исчезновения. Существование этих лагерей вызвало международную обеспокоенность и породило пристальное внимание; однако Китай не признал никакой ответственности за свои преступления против человечности и геноцид.

Часть заключённых лагерей была переведена на фабрики рабского труда, где их эксплуатируют ради экономической выгоды международных корпораций, таких как Tesla, Nike, Adidas и другие. За пределами лагерей уйгурское население живёт в тюрьме слежки, под постоянным наблюдением бесчисленных камер распознавания лиц. Эта цифровая антиутопия вселяет страх в их повседневную жизнь, ведь они рискуют быть арестованными и отправленными в лагерь в любой момент и по любой причине. Неудивительно, что это привело к тяжёлому кризису психического здоровья в уйгурском сообществе.

Трагично, что около миллиона уйгурских детей остались сиротами, потеряв родителей либо из-за лагерей, либо из-за фабрик рабского труда. Этих детей помещают в государственные приюты и школы-интернаты, где они подвергаются идеологической обработке, направленной на искоренение их мусульманской идентичности и принуждение к принятию китайской культуры.

Многие страны, включая США, критиковали Китай за совершение геноцида в Восточном Туркестане. Правозащитные организации, такие как Amnesty International и Human Rights Watch, публично осудили эти зверства. Уйгурское сообщество глубоко обеспокоено сохранением своего культурного наследия, религиозных традиций и институтов и национальной идентичности, поскольку считает, что действия правительства, направленные против религиозных лидеров, религиозной деятельности и святых мест, ставят под угрозу их образ жизни. По сути, ситуация в Восточном Туркестане крайне тяжёлая, поскольку уйгуры переживают безжалостную кампанию культурного и этнического уничтожения».

L24: Каким был Рамадан в Восточном Туркестане до китайской оккупации, что он значит для уйгуров и как вы обычно соблюдаете благословенный месяц и Ид? Как всё изменилось после китайской оккупации?

Абдурехим Гени: «Рамадан имеет огромное значение в исламской вере, поскольку это священный месяц, отмеченный постом, молитвой и различными религиозными практиками. До прихода китайского колониализма в 1949 году уйгурские общины неукоснительно соблюдали Рамадан в соответствии с исламскими принципами и традициями.

«В каждом уйгурском городе Восточного Туркестана были свои религиозные власти, которые следили за соблюдением Рамадана и играли важнейшую роль в координации религиозной деятельности. Великая мечеть Идгах в Кашгаре, крупнейшая мечеть Восточного Туркестана, служила центральным средоточием этих практик.

«Помимо религиозных обрядов, у уйгуров были и собственные религиозные суды, действовавшие по шариату (исламскому праву) и рассматривавшие уголовные и иные дела. Однако с приходом китайского колониального правления эти исламские суды были упразднены и заменены гражданскими законами.

«Роль мечетей значительно уменьшилась и свелась к обеспечению ежедневных молитв для уйгурских мусульман. Кроме того, были запрещены религиозные школы при мечетях и другие исламские институты.

«Во время Культурной революции исповедание ислама среди уйгуров столкнулось с жёсткими ограничениями: некоторым уйгурским общинам даже запрещали исповедовать свою веру и вместо этого принуждали заниматься тем, что противоречило их религиозным убеждениям, например разводить свиней. Китайский коммунистический режим, продвигавший атеизм, активно побуждал уйгуров отказываться от своих религиозных убеждений. От уйгуров, желавших вступить в Коммунистическую партию Китая, требовалось отречься от религиозной принадлежности, что заставляло некоторых отрекаться от веры.

«Однако в конце 1980-х годов среди некоторых уйгурских общин произошло постепенное возрождение ислама, особенно в сельских и региональных районах. Это возрождение можно объяснить влиянием мировых исламских движений и распространением исламских знаний через передовые коммуникационные технологии. Несмотря на трудности, с которыми уйгуры сталкивались в исповедании своей веры, стойкость их религиозной идентичности продолжала сохраняться».

L24: Какой аспект Рамадана самый тяжёлый, учитывая нынешнюю ситуацию в Восточном Туркестане? Как людям пришлось приспосабливаться или менять свои обычные традиции в этих обстоятельствах, могут ли они соблюдать этот месяц и праздновать Ид?

Абдурехим Гени: «После терактов 11 сентября в США Китай воспользовался ситуацией, чтобы связать ислам с терроризмом и заклеймить уйгурское сопротивление как терроризм. Это привело к преследованию всего, что связано с исламом или мусульманской идентичностью, что было объявлено признаками экстремизма, терроризма и сепаратизма, которые китайские власти суммировали как „злые силы“.

«Уйгурские религиозные школы стали мишенью: подпольные школы жестоко наказывались, а учителей арестовывали. Китайские власти дошли даже до того, что следили за Рамаданом, заставляя уйгуров пить в часы поста, чтобы доказать соблюдение правил. Отказ пройти такую проверку приводил к арестам и наказаниям за отказ сотрудничать.

«С 2017 года ограничения на Рамадан стали ещё строже: китайские власти приняли подход нулевой терпимости. Уйгуры столкнулись с жёсткими ограничениями в соблюдении Рамадана, включая запрет на пост и принуждение принадлежащих уйгурам ресторанов работать в обычном режиме.

«Сообщения указывают на то, что уйгуров принуждали отречься от веры и принять идеологию Коммунистической партии Китая. Их заставляют употреблять свинину и алкоголь, чтобы продемонстрировать отказ от ислама. Некоторые мечети были разрушены, а другие переоборудованы в бары.

«В Восточном Туркестане сейчас мало свидетельств того, что ислам исповедуется в своём истинном виде: мечети либо используются китайцами, чтобы обмануть мир, будто ислам сохранён и уйгуры не переживают геноцид, либо полностью снесены. Китайское правительство продолжает распространять дезинформацию, ложно утверждая, что мусульмане в Синьцзяне могут свободно соблюдать Рамадан без каких-либо ограничений».

L24: Когда вы смотрите на положение уммы в наши дни, особенно в отношении Рамадана, что вы думаете о положении мусульман? Каким, по-вашему, должно быть решение нынешнего состояния мусульман и что им следует делать в этот благословенный месяц, чтобы что-то изменить?

Абдурехим Гени: «Состояние уммы, то есть всемирного мусульманского сообщества, многогранно и удручающе. В настоящее время в разных странах происходят три опустошительных геноцида, а именно уйгурский геноцид, палестинский геноцид и геноцид рохинджа. Но они всё ещё продолжаются, и мусульмане не в состоянии разрешить эти трагедии.

«Что касается палестинского геноцида, то США и другие международные игроки прилагают усилия, чтобы добиться прекращения огня, особенно с приближением священного месяца Рамадан, ради облегчения страданий. Однако для уйгуров и рохинджа таких усилий в этот месяц нет, и он будет столь же печальным, как и прежде.

«Более того, помимо этих геноцидов, Судан борется со своим собственным набором вызовов по мере эскалации насилия, что приводит к ужасающим нарушениям и злоупотреблениям. Этот конфликт привёл к гибели множества невинных людей, перемещению миллионов и принудительной вербовке детей, рисуя мрачную картину происходящего.

«Вызовов внутри уммы много; внутренние разногласия в исламском мире очевидны, причём одним вопросам уделяется больше внимания, чем другим. Например, уйгурский геноцид не вызвал такой же обеспокоенности, как палестинский конфликт, что подчёркивает иерархию приоритетов в мусульманском сообществе.

«Отсутствие сильного исламского лидерства, способного реагировать на различные кризисы, затрагивающие мусульманские народы, как коллективно, так и по отдельности, — это серьёзный вызов, который необходимо преодолеть. Многие исламские страны поддерживают тесные связи с такими государствами, как Китай и Россия, несмотря на их историю антиисламских действий. Эти отношения породили нежелание поднимать такие вопросы, как уйгурский геноцид, поскольку Китай рассматривается как потенциальная альтернативная мировая держава.

«Исламские государства всё активнее стремятся участвовать в таких инициативах, как БРИКС и возглавляемая Китаем инициатива „Один пояс, один путь“, ещё больше сближаясь с немусульманскими державами. Эти тенденции указывают на тревожный сдвиг в сторону того, что мусульманские страны попадают под влияние и контроль немусульманских субъектов, отдаляясь от реалий, с которыми сталкиваются мусульмане по всему миру. Несмотря на своё экономическое богатство, мусульманские страны с трудом добиваются значительного влияния на мировой арене, что подчёркивает разрыв между их финансовыми ресурсами и их воздействием на международные дела.
«Умма сталкивается и с внутренними препятствиями: внутренние конфликты и борьба за власть вызывают сбои в управлении в ряде стран с преимущественно мусульманским населением, что в конечном счёте мешает им эффективно и содержательно удовлетворять нужды мусульман в глобальном контексте.

«Однако среди этих вызовов есть проблеск надежды, ведь продолжаются разговоры, укрепляющие ощущение глобального единства внутри уммы как насущную необходимость. Продолжающийся уйгурский геноцид служит важнейшим испытанием подлинности и силы этой солидарности, побуждая обсуждать, как противодействовать и бороться с подобными зверствами».